nbalanchak

Categories:

Ближайшие перспективы энергорынка Европы...

Часть 1/II

Текущие события на энергетическом рынке Европы убедительно указывают на развитие там системного кризиса. Складывавшийся на протяжении ХХ века механизм обеспечения экономики энергией демонстрирует признаки нарастающего слома. Традиционные инструменты его саморегулирования утратили практическую эффективность. А самое главное, политическое руководство Евросоюза демонстрирует стойкое непонимание сути и причин происходящего, продолжая считать его безусловно неприятным, экономически разрушительным, но по сути строго кратковременным явлением.

Согласно заявлению еврокомиссара по вопросам внутреннего рынка Тьерри Бретона «непростая ситуация в сфере энергетики» возникла из-за трагического, то есть заранее непредсказуемого (следовательно – совершенно случайного) совпадения ряда негативных факторов. Ключевыми среди которых является резкий и очень высокий рост цен на газ, сокращение предложения энергоносителей из-за закрытия нефтяных и газовых скважин, последствия пандемии COVID-19 и возросшая геополитическая напряженность.

Последнее служит основанием перекладывать вину за происходящее на Россию, отказывающуюся наращивать поставки газа в Европу. Таким образом Москва, якобы, пытается усиливать политическое давление на европейские власти для снятия ограничений Третьего энергетического пакета ЕС в отношении газопровода «Северный поток 2».

Однако действительный причины происходящего заключаются в другом. Желая опережающими темпами перевести европейскую экономику к нулевому уровню выбросов СО2 к 2050 году, а также стремясь максимально быстро перевести свою энергетику в полном объеме на принципы свободного рынка, руководство ЕС реализовало решения, практически парализующие не только энергетическую отрасль, но и экономику Европы в целом.

Первым дестабилизирующим фактором является стремление максимально расширить масштаб ВИЭ в совокупном энергобалансе. Согласно принятому Еврокомиссией в 2017 году «Механизму пограничной корректировки выбросов углерода» и «Директивы о ВИЭ» доля ветровой и солнечной энергетики в общей энергогенерации должна быть увеличена с 19,7% в 2019 году до 32% в 2030 и до 40% к 2040. Генерацию не следует путать с потреблением электричества, которое ВИЭ должно обеспечиваться на 40% к 2030 году и на 60% - к 2040.

Даже без глубокого анализа видно, что эти цифры между собой сочетаются слабо. Это указывает на отсутствие целостной системности в энергетическом и структурном экономическом планировании. Во главу угла которого положено совершенно идеалистическое желание снизить выбросы СО2 на 55% к 2030 году без всякого учета связанных с этим экономических и структурных последствий.

Гонка за ВИЭ ради самих ВИЭ за 2020 год привела к вводу в строй 15 ГВт установленной мощности, доведя ее суммарный объем до 220 ГВт. Это привело к ситуации, когда, в течение 2020 года 40% потребляемого электричества Европы «бралось» из ВИЭ, а на генерацию, расходующую ископаемое топливо, пришлось 34%.

Не потому, что ВИЭ как-то лучше, просто инвесторы «в зеленую энергетику», перед реализацией проектов, получали государственные гарантии о безусловном приоритете закупок «зеленой энергии» перед всеми остальными источниками. Таким образом, при формировании излишков, останавливались традиционные электростанции. Причем «зеленая энергетика» еще имела право продавать электричество по цене в 4 – 5 раз выше «традиционной».

Пока доля нерыночных методов в общем масштабе энергосистемы оставалась незначительной, «конфликт цен и интересов» относительно успешно сглаживался существовавшим механизм. Однако ударный рост темпов увеличения ВИЭ-генерации довел ее долю до величин, сгладить которые традиционная система оказалась уже не в состоянии.

Вторым дестабилизирующим фактором следует считать безоглядное, в значительной степени популистское и чрезмерно политизированное стремление добиться снижения углеродных выбросов в Европе на 55% к 2030 году. Считалось, что введение так называемых «зеленых сертификатов» станет эффективным механизмом «мягкого» стимулирования энергетической отрасли «к зеленому энергопереходу». Однако на практике они превратились в классический биржевой товар.

Еще в 2019 году парижский Институт экономики изменения климата в своем обзоре Global Carbon Account отметил, что на 1 мая 2019 года в мире действовало 25 схем налогообложения выбросов ПГ и 26 схем торговли выбросами (ETS). В общей сложности на юрисдикции, в которых применяется углеродная цена, приходится около 60% мирового ВВП.

В 2016 году европейские эмитенты СО2 заплатили за «выбросы» 22 млрд евро. В 2017 эта цифра выросла до 32 млрд, а в 2018 она увеличилась уже до 40 млрд. В Европейской схеме торговли выбросами (EU ETS) цена «за тонну СО2» увеличилась с изначально установленных 8,8 до 22,2 евро. Летом 2020 «зеленый сертификат» продавался уже за 40 евро, а к настоящему моменту цена достигла 60 евро за тонну выбросов СО2.

Как отметил в своем выступлении Тьерри Бретон, дефицит электричества в Европе возник из-за того, что во втором полугодии 2021 года из-за аномального снижения «количества ветра», вызвавшего двукратное падение энергогенерации ветропарков.

Формально это правда. Однако еврокомиссар умолчал о том, что полученные ими по базовой цене, но неизрасходованные «зеленые сертификаты» их владельцами активно продавались на бирже. С одной стороны формируя дополнительный доход для сегмента ВИЭ, а с другой – практически убивая доходность классической, в первую очередь угольной генерации. Из-за чего к настоящему моменту свыше 20% угольных мощностей оказались на грани банкротства, а еще 34% были вынуждены кардинально снижать объемы выработки. Тем самым еще больше усиливая масштабы дефицита.

Впрочем, избирательность еврокомиссара можно понять. На основе принятых в начале 2021 года «антикризисных мер по спасению европейской экономики» четверть всех «углеродных сборов» теперь напрямую поступает в бюджет Еврокомиссии, тем самым снижая его зависимость от добровольных взносов стран – членов ЕС.

Появление у Брюсселя «собственных денег» значительно расширяет его властные полномочия по укреплению власти центральных органов Евросоюза. К тому же еще 2,5% от общих сборов идет на содержание бюрократического аппарата EU ETS.

Отсюда следует, что в ближайшей перспективе европейские власти от продолжения текущей политики в области «снижения выбросов» не откажутся. Даже наоборот, они будут пытаться использовать кризис для принятия новых программ по ее расширению.

Третьим дестабилизирующим фактором служит упрямое стремление ЕС к максимально широкому и предельно скорейшему переводу энергетического рынка на принципы «свободной торговли».

До 2014 – 2015 годов цена на газ формировалась с привязкой к цене на нефть, и корректировалась по среднему значению нефтяной котировки за истекший шестимесячный период. К концу 2019 года Еврокомиссии удалось включить «в расчетную формулу» спотовые котировки на газовых хабах Европы, довести их долю до 25%, а продолжительность «нефтяного усреднения» сократить до трех месяцев.

Пока цены на нефть и газ, из-за сформировавшегося переизбытка предложения углеводородов, а также аномально теплого и короткого отопительного сезона 2020/2021 годов, находились на чрезвычайно низких уровнях, в районе 1,9 доллара за миллион британских тепловых единиц (МБТЕ), результат действий ЕК казался удачным.

Однако последовавшая за этим жара не сократила спрос на электричество, а политические меры по блокированию СП-2, совпавшие со снижением добычи у других поставщиков, привела к тому, что разрушенная ценовая привязка «к нефти» стала толкать цену газа вверх. С менее чем 140 долларов за тысячу кубических метров она сегодня превысила 800, а кратковременно, в течение недели, в пике даже достигала 1000 долларов за тысячу кубометров.

В результате чего в европейских странах начал формироваться дефицит генерации, выливающийся в рост уже прямых цен на электричество. Если в марте текущего года средняя стоимость киловатт-часа в Европе колебалась в районе 18 евроцентов, то на третьей неделе сентября она перевалила за 60 евроцентов. И это не предел, так как отопительный сезон в Европе еще не начался, а газа там накоплено всего 72% от необходимого объема. Что прямо указывает на негативные перспективы, так как обычно к четвертой неделе сентября они заполнялись на 90 – 94%.

Причем, рост цен на газ в Европе продолжает существенно отставать от их уровня в Азии, тем самым не позволяя «включиться» рыночному механизму. Подавляющее большинство добывающих стран, включая США, предпочитают продолжать отгрузки на азиатские рынки. И пока не наблюдается сколько-нибудь существенных причин по кардинальному изменению сложившегося положения.

Четвертым влияющим фактором является продолжение политики ЕС по ускоренному выводу из эксплуатации угольной энергогенерации, как «недопустимо сильно загрязняющей атмосферу планеты».

В частности, суд Евросоюза в Люксембурге приговорил Польшу к выплате ежедневного штрафа в 500 тыс. евро до тех пор, пока не будет прекращена добыча угля на шахте «Туров». Доводы Варшавы о том, что угольные станции обеспечивают почти 70% энергогенерации страны, их остановка ввергнет польскую экономику в коллапс, были оставлены без внимания.

Продолжение читать тут

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic